bubuzuke woman (ellemariachi) wrote,
bubuzuke woman
ellemariachi

  • Mood:
  • Music:

Wanna Make Love To You - Part I

Title: Wanna Make Love To You - Part I
Author: я
Rating: G
Pairing: Eames x Arthur, Eames x Original Female Character
Disclaimer: Мне лично никто не принадлежит. Я наверняка где-нибудь что-нибудь перепутала, но такова уж моя судьба: у меня плохая память, но зато богатая фантазия ^^ И да: вполне возможно, что я буду его еще править (хотя маловероятно).
Summary: Когда-то они были вместе, но затем расстались, и теперь, после дела Фишера, Имсу кажется, что у него появился шанс вернуть Артура. В худшем случае он хотя бы узнает, из-за чего тот его бросил.


***

С теми деньгами, которые каждый из них получил от Сайто после дела Фишера, Имс запросто мог улететь хоть на Луну, однако отчего-то предпочел ненавязчиво остаться в Лос-Анжелесе. Настолько ненавязчиво, что порой Артуру казалось, что он везде. Или что это он, Артур, спит, и тогда он просил Ариадну посильнее сжать его руку, под которую она так приятно его держала. Боль была настоящей. Как и во сне. Однако еще более настоящей была сама Ариадна, реагировавшая на эти просьбы трогательно пышным букетом чувств, которые пока еще не научилась скрывать. Вообразить подобное было невозможно - по крайней мере, для него, - и поэтому он убеждался, что то и дело мелькающий среди людей Имс ему не мерещится.
Юсуф укатил обратно в Момбасу, в свой модернизированный opium den, где, одурманенные иными составами, в остальном совершенно так же грезили его угодившие в ловушку снов испытуемые. Кобб и в самом деле исчез, вернувшись к детям: даже его номер, когда пару раз он попробовал с ним связаться, отказывался устанавливать соединение. Сам Сайто вслед за Фишером отправился на похороны, откуда планировал вернуться в Японию и начать готовиться пожинать плоды зарожденной ими у того в разуме идеи.
Таким образом, после того, как команда естественным образом распалась, их осталось трое, а точнее, как он поначалу полагал, и вовсе двое: не в силах сразу же остановиться и вернуться к обычной жизни после того, что ей пришлось пережить, Ариадна обратилась к нему с просьбой побыть с ней и поводить ее по музеям и галереям Лос-Анжелеса, коих в городе было великое множество. Она училась на архитектора, он же до встречи с Домиником Коббом создавал бизнес-планы, отчего ее стезя была не чужда ему, чья работа заключалась в сборе материала и выстраивании из него максимально аккуратных и тонко специфичных схем. К тому же ему хотелось понять для себя, насколько интересна ему работа с ней в будущем, и совместное хождение по местам скопления овеществленных тем для разговора служило этой цели как нельзя лучше.

В первый раз он лишь краем глаза задел мелькнувшую в толпе на улице коренастую спину. В следующий раз какое-то общее ощущение заставило его повторно вернуться взглядом к мужчине в группе, зашедшей в зал перед ними, но тот уже отвернулся, после чего его от него кто-то загородил. А два дня спустя абсолютно однозначный Имс повстречался им в расположившемся по соседству со входом в галерею кафе, куда они зашли купить Ариадне воды: на улице стояла жара, и она пожаловалась, что от разговоров, не вести которые, как казалось, было выше их сил, в горле у нее пересохло. Имс поднял брови и улыбнулся им так, что Артуру сразу захотелось пить не меньше своей спутницы, однако более никаких попыток к сближению с его стороны не последовало, и поэтому Артур с Ариадной купили себе по бутылке воды, расплатились и вышли, лишь обернувшись в дверях и кивнув ему на прощание. Со своим холодным пивом в покрывшемся конденсатом стакане и творческой горкой фисташковой скорлупы посреди стола тот походил на довольного, налакавшегося сметаны кота: казалось, что стоит приглядеться и она станет заметна у него на усах. Как назло, этот образ так впечатлил Ариадну, что в продолжение вечера она не раз возвращалась к нему, попутно попытавшись вытянуть из него хоть что-нибудь об их отношениях, однако Артур держал руку на пульсе и умело избежал всех предложенных ею ловушек и скользких мест. Разве что пару раз ему стоило бы остановиться на несколько слов раньше - но да ведь это была такая ерунда.
К его стыду той ночью ему оказалось сложно заснуть, и когда далеко уже минуло два часа, безрезультатно проворочавшись в раздражающей по жаре постели, он накинул халат и вышел на балкон своего номера. Дешевле было бы снять на двоих квартиру, но суммы, полученные за это дело, позволяли не думать о подобной разнице в расходах, да и сама идея претила ему, поскольку казалась вызывающей. Тесно запахнув халат и туго затянув на нем пояс, Артур оперся локтями о перила и стал смотреть вниз на улицу, где все еще происходило какое-то движение.
Вот прошла пара молодых людей, шедших слишком близко друг к другу, чтобы можно было усомниться. Мужчина среднего возраста вышел из дверей их отеля и стал чего-то дожидаться. Скоро стало ясно, чего, ибо в конце переулка появилось и подъехало к нему такси. Пока машина задом выезжала обратно, из бара напротив вышла компания девушек и смеясь (порой слишком громко, как с неудовольствием отметил Артур) направилась вслед за ней к выходу на улицу. Проследив за ними, безотчетно тревожась из-за их явного опьянения, он снова перевел взгляд на дорогу под балконом и увидел там разговаривающего по телефону мужчину. Тот стоял к нему спиной, на пару шагов прохаживаясь туда-сюда, пока продолжалась его беседа, однако Артуру не нужно было видеть его лица: коренастая фигура, в темноте, как казалось, едва не вспахивавшая у себя под ногами землю, и движения, которые были ему слишком хорошо знакомы. Все это безошибочно указывало на то, что глубокой ночью под балконом его номера в отеле в Лос-Анжелесе прохаживается никто иной, как Имс.
Он окликнул его прежде, чем успел себя остановить.
Нисколько не удивленный, тот поднял к нему лицо и как ни в чем не бывало улыбнулся:
- Что, не спится, дорогуша?
Вместо ответа Артур резко развернулся, вошел в номер и запер за собой балконную дверь.

На другой день он предложил Ариадне съехать, а еще лучше - поскорее отправиться в Париж, где ее наверняка уже заждались учебные дела, но она проявила какие-то поразительные чудеса красноречия и выторговала у него согласие остаться в Лос-Анжелесе до конца текущей недели, согласившись, правда, сменить отель.
Словно увиденное кем-то привидение, которое уже более не считает необходимым скрываться, Имс в эти дни замелькал так часто, что Артур рисковал получить синяки от крепких пальцев Арианды, крайне ответственно подходившей к выполнению его просьбы сжать свою руку. Впрочем, ее терпение иссякло (или все-таки любопытство пересилило?) только в аэропорте, когда, сидя напротив нее за столиком в кафе в ожидании задерживающегося рейса, он снова попросил ее крепко сжать свою руку, взволнованным взглядом обшаривая толпу где-то позади ее головы.
- Артур, Бога ради, - не выдержала девушка, - ты что: думаешь, что мы все еще спим?
Его взгляд не мог разорваться между двумя точками и потому на время заметался, однако когда он все-таки решил продолжить вглядываться в толпу, от нее отделился коренастый мужчина, и в самом деле похожий на Имса и одетый в том же небрежном стиле, однако со всей очевидностью им не являвшийся. Сглотнув и чувствуя себя полным идиотом, Артур перевел взгляд на взволнованное лицо Ариадны и извинился:
- Прости. Мне просто показалось то, чего не может быть.

Несмотря на все, что он себе говорил, глубоко внутри Артур вынужден был признать, что отправился вместе с ней в Париж в первую очередь из-за того, что с ней ему было как-то спокойнее. Крепко впивавшиеся в предплечье пальцы стали своего рода тотемом, пробуждавшим его от иллюзий, ради которых не было нужды погружаться в сон. К тому же ему определенно понравился тот просторный склад, равномерно пыльный и светлый, в котором они готовились к делу Фишера. Еще тогда, сдавая ключи, Артур удивил самого себя тем, что взялся договариваться со сдававшим его в аренду агентом о том, чтобы в скором будущем арендовать его еще раз. Теперь же, когда Ариадна возвращалась в общежитие, он думал снять себе маленькую аккуратную квартирку где-нибудь неподалеку от Латинского квартала, снова взять в аренду этот склад и работать там над совершенствованием своих схем, пока это позволяют деньги и пока не предвидится никакой новой работы.
Когда Ариадна спросила, почему он едет с ней в Париж, он так и изложил ей свой план, в ответ на что девушка немедленно выразила желание навещать его на складе и вместе с его схемами совершенствовать там свои макеты. Он был только рад: общность выполняемой ими в команде работы вызывала у него ощущение другой общности, более личной, хотя, конечно, вместе с тем он не мог не замечать, насколько они на самом деле разные. И да, уже добрую неделю как он принял решение: он хочет продолжать работать с ней дальше. Сложность, удивительная подвижность и поразительная детализация ее макетов не были попыткой вылезти из кожи вон и показать себя, как он опасался вначале, а шли из самой глубины, самой сути ее психики, строго упорядоченной несмотря на свою лабильность и тенденцию раскладывать все на мельчайшие детали. С Ариадной он мог быть уверен: из любой его схемы, сколь бы сложной та ни была, эта девушка построит живой и убедительный макет с широким диапазоном потенциальных возможностей.

Тем временем за полмесяца в Париже ему ни разу не привиделся Имс, и только тогда Артур наконец расслабился. Очарованный городом, который, казалось, имел лично над ним какую-то тайную силу, он стал реже засиживаться на складе допоздна, как в первые дни, вместо чего уходил просто бродить по улицам, делая остановки в парках или за столиками кафе. Один или с Ариадной, словно бы бессознательно продолжая носить ее с собой, как тотем.
Так и вышло, что второй ключ от склада, который до того был у Кобба, перешел к ней: временами она задерживалась в университете и приходила сюда уже после его ухода, из-за чего Артур счел себя не вправе и дальше монополизировать ставшую их общей территорию.
И вот в один из вечеров, незаметно для нее уже густо смешавшийся с ночью, когда Ариадна была на складе одна, в дверь неожиданно постучали, и, немного испуганная, она впустила внутрь посыльного, который доставил букет роскошных роз. Персонально для нее.
В первое мгновение она наивно подумала о невероятном. Однако тут в руке у нее оказалась вложенная между цветами карточка, и все немедленно встало на свои места: этот жуткий почерк невозможно было спутать ни с каким другим. В неподражаемо корявой манере Имса на карточке было нацарапано лишь "для Ариадны" и номер телефона, который она раньше никогда не видела. Более раздраженная, чем заинтригованная, она сейчас же сходила за мобильником и набрала его. Трубку почти тут же сняли, и в ней послышался довольный смешок.
- Имс, что это еще за шпионские страсти?! Я открываю дверь, и из кромешной тьмы на меня выходит незнакомый дядька и протягивает мне цветы. Ночь, улица, фонарь, аптека, посыльный, букет и записка с незнакомым номером телефона - что это все за ерунда?! - На одном дыхании выпалила в трубку она, пока он продолжал посмеиваться.
- Зато ты сразу позвонила, - удовлетворенно подытожил он, дождавшись, когда она стихнет. - Я сейчас зайду, ок?
Нельзя сказать, что он оставил ей возможность возразить, ибо в тот же момент запертая ей за посыльным дверь непринужденно отворилась, впустив внутрь ее собеседника собственной персоной, уже отбивающегося и убирающего в карман брюк телефон, которого она никогда раньше у него не видела.
- Тебе заплатили столько денег, а ты все равно стащил у кого-то телефон, - с укоризной прокомментировала Ариадна, от греха подальше пряча в карман свой.
Удивленный тем, что она заметила, Имс бросил на нее оценивающий взгляд, выглядя невозмутимым и впечатленным одновременно, однако от дальнейших комментариев воздержался. Вместо этого он сразу перешел к тому, ради чего сегодня встретился с ней:
- Ариадна, у тебя есть макет квартиры? Любой, какой угодно, - она кивнула, и он продолжил: - Не могла бы ты отвести меня туда? Хочу тебе кое-что показать.
Вместо ответа она пожала плечами и хмыкнула, и Имс подумал, что это чудесный способ выражать свое согласие, поскольку девушка без лишних слов направилась к столу, где был установлен прибор для совместного погружения в сон.
Ему осталось лишь проследовать за ней и опуститься на один из стоявших там стульев, после чего он едва успел моргнуть, как помещение, в котором они находились, уже разительно изменилось.
Темноту прохладной парижской ночи сменил яркий солнечный свет. Сухой, но не душный день на изломе лета, обыкновенная квартира в старом многоквартирном доме, комната с единственным окном, широким и наполовину занавешенным легкими тюлевыми шторами, пышно висящими в несколько слоев и лениво покачивающимися от проникающего снаружи легкого ветерка. Он бегло осмотрел интерьер, пока его взгляд не остановился на стене над заметно потертой, но все еще довольно прилично выглядящей тахтой.
- Ты ведь уже видела эту картину? - Он подошел и коснулся портрета в раме, которая, как казалось, пыталась сдержать движение изображенного на ней мужчины.
- Да, - кивнув, подошла к нему Ариадна. - Это Френсис Бэкон, "Набросок портрета Джорджа Дайера", - наклонив голову набок, она улыбнулась, с нежностью разглядывая возлюбленного, которого художник попытался не столько запечатлеть, сколько заключить в своем полотне живьем. - Похоже, Артур очень ее любит: пока мы строим здесь свои схемы и макеты, она уже не раз мне попадалась. А до этого...
Но Имс не стал слушать, что было до этого, предложив ей следующий объект:
- А эту вазу ты ведь тоже уже видела?
Предмет, на который он указал, настолько явно не вязался с потрепанным интерьером комнаты и был настолько в стиле Артура, что показался Ариадне отсеченным от того куском, брошенным здесь. Кроме того, она не могла сказать, что ранее видела в том месте эту высокую вазу белоснежного фарфора, словно кровью, истекающую разверзшимся на ее поверхности пятном густой черной краски. Эту смертельно раненую вазу было трудно забыть, к тому же впечатление острой физической боли, которое она производила, в линяло-теплых тонах этого небрежно уютного интерьера еще больше усиливалось, поэтому не в силах выдавить ни звука Ариадна только молча кивнула.
- Это вещи из нашей квартиры в Лондоне.
- Из вашей квартиры? - Нахмурилась девушка, все еще не в силах отвести взгляд от сочащейся черной краской фарфоровой раны. - Вы жили вместе?!
Вместо того, чтобы давать ей какие-то ответы, он крепко сжал ее предплечья, развернул Ариадну лицом к себе и пристально посмотрел ей в глаза. И заговорил с таким мрачным и серьезным лицом, которого она не просто прежде у него не видела, но и не смогла бы представить его таким:
- Я хочу, чтобы ты сделала макет той квартиры на основании того, что я тебе о ней расскажу. Сделала макет и привела туда его.
Tags: ae, fiction, inception
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments