?

Log in

No account? Create an account
 
 
13 July 2009 @ 12:57 pm
Сон  
Ну что, дорогие, пока мне категорически не хочется работать, расскажу-ка я вам свой сон. Он приснился мне с пятницы на субботу, когда Тита еще был рядом в комнате, но я все равно так испугалась, что открыла шторы (торшер горел всю ночь), чтобы снова уснуть.

Потому что приснился мне кошмар. Лаконичный пробирающий душу кошмар, осененный унылой красотой увядающей осенней природы.

Во сне группа детей приехала куда-то в глубинку, где их поселили в старый дом, окруженный лесом. Не представляю, что они там забыли и какова была цель поездки, но вот детей поселили в этом доме и на какое-то время предоставляли самим себе. Детей было порядка 7-8, группой они носились по дому, обследуя его, покоренные завораживающей старостью и ветхостью постройки - дети отчего-то любят проверять свои нервы на прочность, позволяя страхам играть на них свои леденящие душу мелодии.
И вот дети бегали по дому и в одной из комнат, на облезлой стене, заклеенной потрепанного вида выцветшими обоями, они нашли страшную картину. Небольшого размера, обрамленная в пожилую безыскусную рамку из дерева, она изображала какое-то место в лесу. Это был то ли овраг, то ли пересохший канал, то ни ров для не состоявшейся прокладки труб: зритель стоял на одном берегу, глядя с него на другой. Земля вокруг была завалена красными листьями, опавшими с плотно растущих деревьев, окружавших это место. С одного берега на другой был переброшен старый мост из необработанного дерева, почти почерневший от времени.
И вот на этом мосту, на середине его, зачем-то был установлен флагшток, с которого свисал длинный стяг, закрепленный только на верхней планке. На стяге была изображена то ли Богородица, то ли какая-то христианская мученица: изображенная женщина имела все черты иконописи, но не была достаточно пышной для того, чтобы с уверенностью утверждать, что это - изображение Девы Марии.
Под сильным порывом ветра этот стяг поднялся и зритель в страхе видел, что с противоположной стороны моста на него идет мертвая девочка. У девочки кудрявые, выцветшие от смерти волосы, заколотые украшениями в виде цветов - основательно поточенными насекомыми, запылившимися и запачканными. Разные глаза - на одном сетчатка уже отслоилась и он стал белым, как у слепых, на другом же этот процесс шел медленней и в нем еще оставался клубящийся серый цвет - сам пигмент уже обесцветился. Мертвенно бледная кожа на лбу и кое-где на щеках уже была тронута черными пятнами разложения. На девочке было надето черное платье, отделанное кружевами. Усеянные мелкими дырками, они все еще крепко держались на платье. На бледных тонких руках - черные перчатки, к счастью, скрывающие следы разложения, которые там обязательно должны были бы уже появиться.

Очень дети испугались этой картины. Ее даже хочется назвать "картинкой" из-за совсем небольшого размера, но это и понятно: вряд ли художник рисовал ее для украшения помещения или услаждения взоров гостей.
И все же тот страх, который пережили дети, рассматривая картину и позже - покидая комнату, был страхом более игровым, приятной щекоткой нервов, подстегивающей фантазию для дальнейших игр, чем настоящим страхом, когда хочется забыть страшный момент навсегда и ты исподволь начинаешь завидовать тем, кто с таким не сталкивался и подобного страха не переживал.
Так что дети ушли из комнаты и уже через полчаса забыли о картине напрочь. Они бегали и играли и наконец их выпустили в сад, незаметно переходящий в лес.

И вот бегая по саду, дети оказались на том самом месте, которое было изображено на картине: два берега, усеянные опавшей листвой, старый мост из потемневшего под влиянием времени дерева, плотно обступившие со всех сторон деревья с темными стволами и почти голыми ветками. Единственная разница состояла в том, что ни девочки, ни флагштока на мосту не было.
Дети группкой остановились на своем берегу - похоже, некоторые уже начали припоминать, где видели это место, но один мальчик беспечно кинулся по мосту на другой берег, сопровождая свой бег веселыми криками.
Но стоило ему оказаться на той стороне и устремиться вглубь строя деревьев, дети немедленно вспомнили, где уже видели этот пейзаж, испугались и стали громко звать его обратно. Но мальчик ничего не слышал - хотя как это возможно? - стремительно удаляясь от них и углубляясь в лес на другой стороне.

Тут дети не на шутку испугались и сбились в кучку, нервозно совещаясь о том, что же им теперь делать и не послать ли кого-нибудь к дому, чтобы позвать взрослых, - никому не хотелось пересекать мост и входить в лес на той стороне.
Так получилось, что на какой-то миг мост оказался вне поля зрения всех детей одновременно, но когда они вновь повернулись к нему и начали кричать и звать убежавшего мальчика, им пришлось собрать в кулак все свое самообладание: на мосту, по самой его середине, возвышался неизвестно откуда взявшийся флагшток, с верхней горизонтальной перекладины которого свисал стяг с изображением той самой женщины, что украшала собой яростно взлетевший стяг на картине. Сейчас же стяг тяжело висел, не шевелясь. Было видно, из какого плотного материала он сделан.

И тут вдруг поднялся сильный ветер, начавший хлестать по стягу, поднимая его все выше, как будто хотел и вовсе сорвать его с флагштока.
И в одном из порывов стяг поднялся так высоко, что стало видно: с противоположной стороны моста навстречу детям идет ТА ЖЕ САМАЯ девочка. Мертвая и измученная, тяжело переставляющая ноги, устало глядя вперед невидящим взглядом. Стяг дергается под яростными порывами ветра, то скрывая ее, то открывая вновь, остолбенев от ужаса, дети замолкают, и тут в какой-то момент, оказавшись на середине моста и ступая под стяг, мертвая девочка страшно усталым, глухим, но удивительно громким голосом отвечает, как если бы они звали ее:
- Да иду я уже, иду...
Это оказывается последней каплей и дети, в ужасе крича, начинают бежать прочь с того места, хватаясь за руки, цепляя друг друга, толкаясь, таща за собой отстающих.

На этом месте я проснулась.

Когда потом лежала, стараясь снова заснуть, думала о... БЖД. О том, что мы делаем гор и разные глаза, вампиров, ходячих мертвецов и мутантов, но ведь на самом деле это все получается не страшно. О том, что есть большая разница между уродом или просто кем-то страшным на картинке, на фото, в кино, и тем же самым - но в реальности. Такие существа должны просто взрывать реальность, одним своим появлением в ней разрушая ее до основания, не говоря уже о том, что их вид непосредственно перед глазами оказывается в сто раз ужаснее самого красочного художественного воплощения.

А еще я думала о том, что подобно японским рассказам о призраках, чьи одинокие души не нашли покоя и продолжают тщетно бродить в его поисках по эту сторону, девочка из сна, несмотря на весь свой нелицеприятный вид, вызвала у меня сочувствие: она так устала бродить, точимая насекомыми и червями, поливаемая дождем и иссушаемая ветром, так устала идти на крики когда-то потерявших ее детей, бродить в сумраке своего ушедшего зрения, слыша все новые и новые имена и никогда не оказываясь о объятиях друзей или родителей.
Ее усталый голос, ее изможденное лицо все еще стоят у меня перед глазами. Как бы мне хотелось, чтобы в итоге в этом сне оказался какой-нибудь бесстрашный ребенок, который дождался бы ее на этой стороне моста, протянув руку, сжал бы ее разлагающуюся ладонь и позволил Смерти унести ее с собой в страну, где она наконец сможет дать отдых уставшим маленьким ногам.
okay
Current Mood: okay
Security всем-всем-всем